Следом за комбатом маршировали с высоко поднятым бело-голубым Андреевским флагом офицеры штаба. Все в черной форме морских пехотинцев, перетянутые ремнями портупей, в до блеска начищенных сапогах, в черных беретах с офицерскими кокардами.

А дальше строгими квадратами рот чеканил шаг батальон. Из-под зелено-коричневого камуфляжа, расстегнутого на груди, резали глаз черно-белые полосы тельняшек. Лихо заломленные береты, могучие руки, прижимающие к груди автоматы. Вот они, достойные наследники отцов-победителей!

Эффект, которого хотело добиться командование военной группировки, был достигнут. Всезнающие западные журналисты были осведомлены, что это подразделение, покидающее Чечню, намного дольше других находилось в зоне огневого соприкосновения с сепаратистами. И, по стандартам западной психологии, эти люди должны толпой измученных оборванцев радостно бежать впереди паровоза, увозящего их подальше от проклятого края. Не получилось… сверкающие вспышками фотоаппараты и бесшумно мотающие пленку видеокамеры фиксировали твердую поступь чудо-богатырей.

Музыка стихла, когда комбат остановился перед стоящим у микрофона руководством военной группировки. Вскинув руку к фуражке, Вавилов обратился к старшему по званию с докладом:

– Товарищ генерал-лейтенант…

Немолодой, слегка обрюзгший, с красным обветренным лицом, генерал выслушал доклад подполковника, потом пожал ему руку и обратился к батальону:

– Здравствуйте, товарищи североморцы!

Батальон ответил как один организм, громко и отрывисто:

– Здравия желаем, товарищ генерал…

После этого начался торжественный митинг. Комбат, стоящий возле высоких гостей, практически не слушал, что говорили выступавшие, он наблюдал за лицами.